Денис Примаков: Взаимодействие государства и гражданского общества в борьбе с коррупцией

Понедельник, 01 Апрель 2013

Институты гражданского общества в последнее время все больше вовлекаются в процесс противодействия коррупции. Но вовлеченность этих институтов происходит скорее на декларативном уровне. Характерный пример действительного положения вещей: дела о защите чести и достоинства, которые возбуждаются против СМИ, рассказывающих о коррупционных делах с участием высших должностных или влиятельных лиц. Практика подобной борьбы со СМИ широко применялась Лужковым, теперь она используется в деле Шмидта. При этом в Законе о СМИ закреплено право журналиста публиковать все необходимые сведения за исключением информации, содержащей государственную, налоговую или коммерческую тайны.

Дополнительной мерой в борьбе с коррупцией может стать введение внешних аудиторов в государственных компаниях. Фигура независимого инспектора, наподобие General Inspector в США или государственного контролера в Израиле, помогла бы хоть как-то контролировать деятельность госкомпаний, которые не попадают под ст.32 ФЗ-7 «О некоммерческих организациях», ст.21–22 ФЗ-2202 «О прокуратуре», а также положения о банкротстве.

Другой подход – система внутреннего антикоррупционного мониторинга в коммерческих компаниях (anti-corruption compliance policy). Специальное подразделение каждой компании отслеживает коррупционные риски и выявляет нарушения в данной области. Развитие этого института во многом обязано закону Сарбанса-Оксли 2002 г. (US Sarbanes–Oxley Act of 2002) и британскому Закону о взяточничестве 2010 г. (Bribery Act of 2010). Последний, например, содержит норму об ответственности коммерческих организаций за ненадлежащую организацию своей деятельности, приведшую к взяточничеству. В Израиле после ратификации Конвенции ОЭСР по борьбе с взяточничеством, были внесены ряд поправок в Закон «О компаниях» 1999 г. и Закон «О ценных бумагах» 1968 г., вводящие положения о запрете незаконных льгот и преимуществ, которые предоставляются управлению и директорам компаний.

Политические партии также принадлежат к институтам гражданского общества. Во многих странах развита практика проведения парламентских расследований в отношении лиц, занимающие высокие посты в государстве.

Крайне широкими возможностями для парламентского расследования обладает Конгресс США. Проводящие расследования комитеты, подкомитеты и специальные комиссии обеих его палат вправе запрашивать любые документы и материалы и вызывать повесткой любое лицо, включая президента. Вызванное лицо может быть допрошено как свидетель. Собранные в ходе расследования сведения кладутся комитетом или комиссией в основу доклада, направляемого в Палату представителей и Сенат. Последствием парламентского расследования в отношении президента может стать процедура импичмента.

В РФ на федеральном уровне (Федеральный закон № 196-ФЗ от 27 декабря 2005 г. «О парламентском расследовании Федерального Собрания РФ) и в субъектах (например, Закон Нижегородской области от N 75–3 11 мая 2010 г. «О депутатском расследовании Законодательного собрания Нижегородской области»), но предметом данных законодательных актов являются нарушение конституционных прав и свобод гражданина и обстоятельства, связанные с природными и техногенными обстоятельствами. Таким образом, коррупционные нарушения выведены из рассмотрения законодателей.

Антикоррупционные комитеты, которые создаются некоторыми партиями (например, КПРФ), по большей части бесполезны, поскольку не имеют действенной поддержки. Собираемая ими информация никем не отслеживается и о результатах изучения полученной информации никто не ставится в известность. Другими словами, должным образом не осуществляется feedback – обратная связь, между заявителем и получателем информации. Именно здесь нарушаются первичные связи гражданского общества и государства, так как в заявлениях о коррупционных проявлениях отражен запрос общества на транспарентную, открытую деятельность государственных и иных служащих.

Граждане, как налогоплательщики, имеют право знать не только о доходах, но и о расходах чиновников. Во многих странах, давно приняты положения о декларировании расходов чиновников и их семей, в российском законодательстве только сейчас вводится данный институт. Подотчетность (анг. accountability) чиновников и государственных деятелей гражданам – это один из принципов правового государства. Но в России уличенные в сокрытии информации о своих доходах и имуществе депутаты ГД РФ и сенаторы как максимум могут быть лишены кресла (как Пехтин или Малкин). А где же гражданско-правовая и уголовно-правовая ответственность? В США, например, уличенный в сокрытии информации сенатор может быть оштрафован на десятки тысяч долларов.

Подотчетность состоит не столько в самом факте декларирования доходов и расходов, сколько в неблагоприятных последствиях для тех, кто совершает незаконное обогащение за государственный счет. В этом немаловажную роль играют суды. С одной стороны, судебная власть располагает всем объемом полномочий и правовых инструментов для такой деятельности. При независимой и нормально действующей судебной системе нет необходимости в создании специальной юрисдикции вроде антикоррупционных судов в Испании или Франции. Суды общей юрисдикции и арбитражные суды осуществляют контроль реализации антикоррупционной политики посредством гражданского, административного и уголовного судопроизводства в рамках своей компетенции.

Относительно существующих механизмов взаимодействия государства и общества в сфере противодействия коррупции, можно выделить несколько проблем.

Первое. Чиновники работают исключительно с пулом общественных организаций, которые утверждены или санкционированы самим государством. Например, организацию Transparency International не приглашают на совещания в министерства и конференции, организуемые правительством.

Второе. Члены Общественной палаты, зарождающегося общественного телевидения и Советов отбираются Управлением по кадрам Президента РФ. А их председателей президент назначает напрямую. Получаются, что данные органы нельзя назвать общественными: президент относится скорее к исполнительной власти, а не гражданскому обществу.

Третье. Не разработан механизм проведение общественных консультаций при назначении чиновников на ключевые должности, как на федеральном, так и на региональном уровне.

Четвертое. Публичные слушания по законопроектам. Несмотря на то, что ст.119.6 Регламента государственной Думы ФС РФ наделяет Думу правом принять решение о созыве народного обсуждения законопроекта, прошедшего первое чтение, на деле данный способ не применяется. Вместе с тем, в соответствии со ст.112.2 Регламента, Дума направляет законопроекты экспертам для составления отзывов и научных экспертиз (антикорупционная экспертиза при Минюсте РФ, экспертиза Общественной Палаты РФ и др.). Но проблема состоит в том, что данные результаты экспертиз могут быть вовсе не отражены в окончательном варианте закона.

В последнее время российское гражданское общество заявляет о себе все громче. Запрос на борьбу с коррупцией до сих пор на повестке дня. Это надо учитывать и не успокаиваться, видя, сколько законодательных актов уже принято.

    +1 (голосов 1)

Конкурс

yolkin-0

Приложения

Android app on Google Play

 
Вся представленная на сайте информация относительно персональных данных чиновников и депутатов была получена из открытых источников в СМИ до 1 октября 2013 г. АНО «Центр ТИ-Р» в своей деятельности строго следует конституционному принципу невмешательства в частную сферу жизни человека и подчиняется положениям ст.152.2 ГК РФ. При работе с информационными источниками АНО «Центр ТИ-Р» руководствуется нормой абз.2 п.1 ст.152.2 ГК РФ: «не является нарушением правил, установленных абз.1 настоящего пункта, сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле»