Президент РФ предлагает бороться с коррупцией в судах

Изображение с miet.ru
Изображение с miet.ru

Юристы полагают, что если успехи и будут, то очень незначительные

В Национальном плане противодействия коррупции на 2014–2015 годы, утвержденном президентом РФ в минувшем месяце, содержится предложение, адресованное Верховному суду (ВС) и гендиректору Судебного департамента при ВС, создать подразделения, координирующие мероприятия по противодействию коррупционным правонарушениям в судейском корпусе и аппаратах судов.

От руководителей судебной системы также ждут разработки методических рекомендаций по заполнению судьями и работниками аппаратов судов справок о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также аналогичных справок о своих супругах и несовершеннолетних детях.

Кроме того, президент просит органы судейского сообщества принять меры по совершенствованию дисциплинарного производства в отношении судей, «включая совершенствование структуры и функций судебно-дисциплинарных органов, процедурных гарантий привлечения судей к дисциплинарной ответственности».

И наконец, глава государства обращается к руководителям судебной отрасли с просьбой рассматривать на своих заседаниях результаты выполнения мероприятий, касающихся профилактики коррупционных правонарушений в судейском корпусе и системе Судебного департамента.

Федеральный судья в отставке, профессор кафедры правовых дисциплин МГУ имени М. В. Ломоносова Сергей Пашин считает, что в судах давно следовало навести порядок, однако сомневается, что даже после просьб президента он будет наведен. «Проблема слишком глубоко проникла в эту систему, — продолжает профессор. – А равнодушие в судах достигло высшей степени! Например, оправдательные вердикты практически не выносятся.
В суд направляются, в основном, только те дела, которые, с точки зрения следствия и прокуратуры, закончатся обвинительным приговором. Сложилась технология: следователь составляет обвинительное заключение, а судья вставляет «куски» из этого заключения в приговор. Судья замещает правосудие работой «конвейерным» способом.
Происходящее, в действительности, ужасно: судьи превратились в зависимых от прокуроров.

Причин много. Родилась зависимость в советском прошлом: судья не мог противоречить прокурору, поскольку последний являлся членом обкома партии, а первый до этого не «дорастал».

Как тогда, так и ныне шансов на отмену обвинительных приговоров примерно в пять раз меньше, чем оправдательных. Если судья обвинил – на него не поступит в вышестоящую инстанцию жалоба от прокурора.

Еще одна причина: представители силовых структур участвуют в обсуждении кандидатур судей на повышение, на назначение даже в Верховный суд.

После вынесения оправдательного приговора судей начинают подозревать во взяточничестве, пытаются отыскать «грешки», преграждают служебный рост. Квалификационные комиссии принимают в отношении таких судей решения с формулировками «выносил странные, мягкие приговоры». Один из судей Дорогомиловского районного суда Москвы лишился полномочий по этой причине.

Если оправдательные приговоры отменяются чаще обвинительных – появляется «пятно» на карьере. В характеристиках отмена приговора – серьезное нарушение, запрещающее путь вверх. По этим причинам судьи не желают ссориться ни с прокуратурой, ни со Следственным комитетом».

Сергей Пашин полагает, что в случае создания антикоррупционных подразделений ситуация если и улучшится, то незначительно. В настоящих условиях кардинально изменить судебную отрасль невозможно. Единственный вариант ее приведения в должное состояние — судебная реформа. «Ее концепцию создали в 1991 году, — отмечает Пашин.— Реформой должна стать совокупность мероприятий, направленных на независимое и самостоятельное отправление правосудия. Нужно преобразовать следствие, возможно, ввести следственных судей. Они станут членами суда, решающими вопросы о заключении под стражу, рассматривающими жалобы на следователей других ведомств и выполняющими иные действия. В настоящее время арест – почти автоматическая процедура, до 90% ходатайств о нем удовлетворяются. Причем более 80% — по делам о преступлениях небольшой тяжести. Арест в нашей стране – форма пытки. Легче добиться признания. Кроме того, человек под рукой не убежит, не попадет к хорошему адвокату. Имеется возможность запугивать его, обманывать.

Необходимо создать «прозрачность»: публиковать все решения (приговоры, постановления об арестах), позволить любому гражданину присутствовать в залах заседаний, вести записи.

Еще один способ – «разбавить» систему «свежими» людьми, не имевшими контактов с государственным механизмом. Можно пригласить выпускников юридических факультетов вузов, адвокатов».

С выводами Пашина солидарен экс-председатель Солнечногорского городского народного суда Московской области, заведующий кафедрой юридических дисциплин ГБОУ ВПО «Московский городской педагогический университет» Юрий Слободкин. «Нравственность нынешних служителей Фемиды, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Она значительно слабее, чем у коллег советского периода. И тогда судьи были не особенно объективны, но с нынешней ситуацией – никого сравнения. В советское время формировался положительный облик судьи, граждане считали, что они честны и беспристрастны. Немалая часть из них была именно такой,— говорит Слободкин. – Действительно, изменить судебную систему способно исключительно реформирование. Но, увы, в сегодняшних условиях этого не произойдет. Власти не решатся на существенные изменения отрасли. По очевидным причинам».

    0

Конкурс

yolkin-0

Приложения

Android app on Google Play

 
Вся представленная на сайте информация относительно персональных данных чиновников и депутатов была получена из открытых источников в СМИ до 1 октября 2013 г. АНО «Центр ТИ-Р» в своей деятельности строго следует конституционному принципу невмешательства в частную сферу жизни человека и подчиняется положениям ст.152.2 ГК РФ. При работе с информационными источниками АНО «Центр ТИ-Р» руководствуется нормой абз.2 п.1 ст.152.2 ГК РФ: «не является нарушением правил, установленных абз.1 настоящего пункта, сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле»