Перевод стенограммы выступления заместителя генерального прокурора США Ленни Бруэра и прокурора Восточного округа Нью-Йорка Лоретты Линч

Понедельник, 10 Декабрь 2012

15 мая 2012 года в Высшей школе экономики состоялось выступление заместителя генерального прокурора США Ленни Бруэра и прокурора Восточного округа Нью-Йорка Лоретты Линч. Встреча была организованна Центром антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл-Р» (ТИ-Р) при содействии Проектно-учебной лаборатории антикоррупционной политики НИУ ВШЭ и Московского комплаенс клуба.

Помимо того, что не у всех желающих поприсутствовать была такая возможность, встреча проходила на английском языке, поэтому мы предлагаем ознакомиться переводом стенограммы данного мероприятия на русский язык.

Гости из США ответили на вопросы слушателей, а также рассказали об особенностях национальной борьбы с коррупцией на примере двух громких дел последних лет.

Первое дело, деталями которого с аудиторией поделился мистер Брауэр, касалось бывшего сенатора нью-йоркской легислатуры Педро Эспада и его сына Педро Готье Эспада, которые обвинялись в хищении и мошенничестве с налогами. До скандала в 2010 году Педро Эспада-старший был одним из самых влиятельных демократов в Сенате штата Нью-Йорк. Скандал разразился вокруг некоммерческого медицинского центра Soundview Health Center, который был основан семьей Эспада, и работал на пожертвования благотворителей. Педро Эспада получал полмиллиона долларов в год, а сыну он назначил зарплату 100 тысяч в год за руководство уборкой помещения, что позволяло вести вполне роскошный образ жизни за счет пожертвований.

Второе дело, о котором рассказала миссис Линч, расследовалось в отношении инцидента, произошедшего с гаитянином Абнером Луимой, который был жестоко избит и изнасилован рукояткой от швабры офицерами полиции Нью-Йорка. Инцидент с мистером Луимой вызвал большой общественный резонанс по всей стране, спровоцировав массовое недовольство внутри гаитянской общины и в других диаспорах. Несколько тысяч человек устроили протестную демонстрацию и провели марш под лозунгом «День гнева против полицейского произвола и пыток» от администрации города Нью-Йорка до участка, в котором произошел инцидент. По итогам судебного разбирательства офицеры полиции были приговорены к лишению свободы на срок от 5 до 30 лет, а мистер Луима получил компенсацию более 8 миллионов долларов, что стало крупнейшим возмещением в истории города Нью-Йорка по искам о применении силы со стороны органов правопорядка. Данная история имела особую актуальность для России в связи с ужасным инцидентом, который произошел в отделе полиции г. Казань в марте 2012 года, и привел к смерти Сергея Назарова.

Содержаниие

  1. Биография Ленни Бруэра
  2. Биография Лорреты Линч
  3. Коррупция — как фактор возникновения «Арабской весны»
  4. Об антикоррупционной политике США
  5. Антикоррупционные меры США в коммерческом секторе
  6. О процессе над пятью нью-йоркскими полицейскими, совершившими нападение и сексуальное надругательство над иммигрантом с Гаити
  7. Дело о расхищении денег федерального бюджета через некоммерческую клинику
  8. Опыт противодействия коррупции в судебной системе
  9. Факторы эффективности международных расследований
  10. Foreign Corrupt Practices Act: применение к российским компаниям и новый «гид по взяткам»
  11. О защите заявителей о коррупции
  12. Как мотивировать людей и компании заявлять о коррупции?
  13. Кейс Морган Стенли

Заместитель генерального прокурора управления уголовных дел США Ленни Бруэр был единогласно избран на свой пост 20 апреля 2009 года. В подчинении мистера Брауэра находится около 600 прокуроров, которые выступают в качестве обвинителей по федеральным уголовным делам по всей стране. Начав свою юридическую карьеру в 1985 году по завершении Колумбийской юридической школы, мистер Бруэр прошел долгий путь и стал признанным авторитетом в целом ряде острых вопросов федерального правоприменения США, таких как: финансовый обман, мед. обеспечение, коррупция, а также насилие.
В недавнем времени мистер Брауэр занял шестое место в списке 100 самых влиятельных людей в бизнес-этике по версии Ethisphere, а за работу в должности помощником генерального прокурора Национальный Юридический Журнал назвал Брауера «Проповедником» вашингтонского юридического сообщества.

Лоретта Е. Линч была утверждена на должность Прокурора Восточного округа Нью-Йорка Президентом США Бараком Обамой в мае 2010 года. В этом качестве она ответственна за надзор за всеми федеральными и гражданскими расследованиями и судебными делами в Бруклине, Куинсе и Стейтен Айленде, а так же в округах Лонг Айленда Нассау и Саффолк. Под руководством Лоретты находится коллектив из примерно 170 прокуроров и 150 технических работников.
Закончив Гарвард, и поработав на разных уровнях государственного обвинения, а также в ряде крупнейших юридических фирм, миссис Линч была членом Совета Американских Прокуроров в качестве сопредседателя Комитета по должностным преступлениям, частым консультантом Департамента Юстиции США в их Адвокатской программе уголовного судопроизводства, работала внештатным профессором в Школе Права Университета Сейнт-Джона. Миссис Линч также была специальным советником обвинения Международного трибунала в Руанде и руководила специальным расследованием заявлений о давлении на свидетелей и фальсификации показаний в рамках работы Трибунала.

Ленни Бруэр: Я рад быть здесь в Москве, в этом замечательном Университете с моим дорогим другом и коллегой Лореттой Линч. Я выступлю первым, впоследствии передав слово Лоррете, мне хотелось бы услышать побольше интересных вопросов по окончанию моего выступления. Я рад присутствовать на встрече, организованной Transparency International, это действительно очень значимая организация. Когда я был здесь последний раз около 15 месяцев назад, то имел возможность поговорить с Еленой [Панфиловой], также в США была возможность встретится напрямую с Transparency International и меня очень заинтересовала деятельность Transparency International в целом в России и, в частности, в Москве.

Коррупция — как фактор возникновения «Арабской весны»

Борьба с коррупцией и взяточничеством действительно является важным процессом, который приобретает большое международное значение. Последние полгода мы с вами наблюдали такое явление как «Арабская Весна». В моём представлении, «Арабская Весна» наступила в результате огромного количества разных факторов, у меня нет возможности объяснять все причины возникновения «Арабской Весны», однако же, ключевой причиной является то, что в той части мира, где авторитарное правление длилось столь продолжительное время, «Арабская Весна» произошла потому, что молодые люди, такие, как многие из сидящих здесь, решили, что им нужны новые возможности, чтобы преуспеть в жизни, новые возможности, чтобы улучшить своё прежнее состояние на основе выполняемой ими работы, уровня образования и рабочей этики.

На основании факта, что эти люди хотят получить контроль над своими мечтами и, что они в действительности, по-настоящему не хотели бы, так это жить в обществе, которое они считали изначально коррумпированным, в котором люди преуспевают исключительно за счет взяток, за счет связей и не преуспевают в результате работы, которую они выполняют, учитывая образование и стремление к положительным изменениям. Я полагаю, что на основании этих желаний побороть коррупцию и уменьшить её влияние в обществе, а также, чтобы помочь людям получить то, что они на самом деле заслуживают в соответствии с тем, как они работают, их уровнем образования и их способностью применить себя в обществе, произошли перевороты по всему арабскому миру. Эти факторы в действительности являются тем, что мы хотим видеть в обществе преобладающим, как раз те, о которых мы все мечтаем даже в таких странах, как США. Мы также можем еще больше улучшить ситуацию на основании этих факторов.

Я полагаю, что мой личный успех в жизни целиком и полностью кроется в получении образования и возможности применить себя, он не имеет ничего общего с получением «хороших связей», так как в этом случае я бы не смог преуспеть. Я полагаю, что этот фактор является именно тем, который общество должно демонстрировать людям: надежду на то, что люди могут постоянно улучшаться и самосовершенствоваться. Пример других стран показывает, что в обществе могут быть созданы институты, противодействующие и ограничивающие коррупцию, а также способствующие улучшению жизни в обществе в целом.

Об антикоррупционной политике США

Антикоррупционная практика в США чрезвычайно многообразна, она включает в себя и поддержку независимых общественных организаций вроде Transparency International. Государственный Секретарь Клинтон довольно часто выступает на всевозможных ежегодных мероприятиях, связанных с деятельностью Transparency International в Вашингтоне. Мне было очень приятно слышать её выступление о работе, проделанной Transparency International и другими организациями аналогичного направления, которые способствовали борьбе с коррупцией по всему миру.

Одним из ключевых аспектов того, как мы боремся с коррупцией в СШАя очень рад тому, что являюсь ответственным как раз за это направление в своей деятельности) является нахождение и вычисление всевозможных коррупционных схем. В соответствие с законами США, дача взятки должностному лицу является нарушением закона. Вы, конечно же, можете попытаться подкупить какого-нибудь чиновника, но должны понимать, что будете за это преследоваться в соответствии с законом. В последние годы было немало подобных примеров в отношение различных компаний и частных лиц.

Основная цель [подобной правоприменительной практики] заключается в том, чтобы американский и иностранный бизнесы участвовали в равном рыночном соревновании друг с другом таким образом, чтобы в результате этого соревнования сильнейший получал «вознаграждение» в соответствии с качеством продукции и ценой. Важно, чтобы все из нас знали, что экономическое будущее должно базироваться исключительно на этих принципах честного соревнования, а не на коррупции. Данная модель очень важна для американского и, честно говоря, для российского, немецкого азиатского и всего остального бизнеса. И только когда все мы будем оперировать в соответствии с этими принципами, мы сможем достичь желаемых улучшений и прогресса.
Итак, я полагаю, что с того момента, когда я был в России год назад, у вас произошли значительные изменения относительно криминогенной обстановки и подкупов государственных представителей.

Антикоррупционные меры США в коммерческом секторе

Решительные антикоррупционные действия стали предприниматься американскими властями в семидесятых годах после скандала, вынудившего подать в отставку президента Никсона. Общество осознало, что «коррупция просто захватывает страну», а законы, призванные бороться с коррупцией, «спят», что американцы свободно и безнаказанно подкупают государственных представителей. Длительное время антикоррупционные меры не приносили пользы в США, однако постепенно наша страна стала всё больше и больше полагаться на силу закона, это заняло десятилетия, прежде чем эти перемены вступили в силу.

Мы начали привлекать к ответсвенности некоторые компании и за какое-то время ситуация в корне поменялась, множество компаний стало более ответственно относиться к своей деятельности. Впоследствии мы также начали бороться с компаниями, нарушающими американское законодательство, в частности, большое распространение получила борьба с американскими компаниями, ответственными за коррупционную деятельность. Однако в то же время мы не привлекали к ответственности напрямую исполнителей, поэтому очень небольшое количество из руководящего состава компании было привлечено к ответственности. И всё же, за последние годы произошли значительные изменения. Так, в настоящий момент привлекается к уголовной ответственности и множество лиц из управленческого звена компаний. В частности, в последние годы было привлечено к ответственности большое количество людей из исполнительного звена компаний в связи со взяточничеством. Только за последние три года были осуждены на срок до 15 лет несколько экс-руководителей крупных компаний. Я думаю, что в этом плане мы посылаем им очень прямой и чёткий сигнал, что они будут преследоваться законом также, как и люди, дающие взятки на улицах, замешанные в различным преступлениях, это оказывает большое влияния на уменьшение коррупционной практики среди исполнительского звена компаний.

В заключение хотелось бы заметить, что мы делаем существенные успехи в том, чтобы побороть коррупцию среди американских компаний, в результате этого американские и многие международные компании принимают во внимание тот факт, что если ты даёшь взятку официальному лицу, то неминуемо будешь подвергнут уголовному преследованию и неминуемо будешь заключён под стражу. Я также полагаю, что подобная практика должна получить широкое распространение и в российском опыте борьбы с коррупцией.

Лоретта Линч: Я очень рада выступить здесь, это мой первый визит в Москву в отличии от Ленни. Я очень рада тёплому приёму, который был оказан здесь в Москве. Я являюсь прокурором Восточного округа Нью-Йорка, это один из четырёх округов в штате Нью-Йорк, в зону моей ответственности входит 8 миллионов человек, проживающих в таких районах, как Бруклин, где, кстати, проживает большинство русскоговорящего населения, Квинс, Лонг Айлэнд и Стейтн Айлэнд. Мы работаем и защищаем 8 миллионов человек, проживающих в нашем округе. Сфера моей юрисдикции очень обширна, мой офис работает как с отдельными физическими лицами и группами, так и с компаниями, юридическими лицами, которые зарегистрированы на территории США, однако выполняют определённую деятельность за рубежом и могут быть заподозрены в совершение преступления.

О чём бы я хотела поговорить сегодня, так это о другом важном моменте в наказании коррупции, и, пожалуй, ключевым моментом, имеющим большое влияние на деятельности таких компаний, как Transparency International — это коррупция, создаваемая на государственном и административном уровнях. Есть две сферы, в которых мой офис выполняет особенно активную работу: это наказание полицейских и управлений за совершение правонарушений, в частности, если полицейские были вовлечены в нарушение гражданских прав американских граждан, а также наказание политических деятелей, заподозренных в злоупотребление своих обязательств. Я хотела бы поговорить об обеих этих сферах, однако большинство моих тезисов будет касаться правонарушений, совершённых полицейскими. Одним из примеров будет иллюстрация, взятая из моего личного опыта, это уголовное дело, которое я лично курировала, когда была ещё начинающим юристом 13 лет назад. До моего назначения на нынешнюю должность я работала ассистентом прокурора и курировала в основном различные политические правонарушения, совершённые на местах.

Процесс над пятью нью-йоркскими полицейскими, совершившими нападение и сексуальное надругательство над иммигрантом с Гаити

Одним из самых запоминающихся процессов, над которым я работала в команде других юристов, был процесс над пятью нью-йоркскими полицейскими, которые совершили нападение и сексуальное надругательство над иммигрантом с Гаити, мистеров Агнером Луимой., Это был 1998 год, Мистер Луима приехал в Нью-Йорк с Гаити и работал охранником, одним вечером он оказался в ночном клубе в Бруклине, в котором завязалась драка, поэтому была вызвана полиция, чтобы вмешаться, это не является чем-то не обычным даже для подобного рода мест. Полиция стала общаться с участниками драки, выполняя свою обычную работу, в то время как, в сложившейся неразберихе кто-то, возможно, непреднамеренно нанёс удар полицейскому, так, что он упал и потерял сознание на некоторое время. В результате возникло замешательство, и кто-то из полицейских решил, что мистер Луима был как раз тем самым человеком, который ударил полицейского. И как обычно происходит в этих случаях и не только в Нью-Йорке, группа полицейских решила отомстить за удар полицейского ещё до того момента, как подозреваемый должен был быть доставлен в камеру, как фигурант дела об нападении на полицейского. В результате он был избит два раза: его посадили в полицейскую машину, где он был избит по дороге в полицейский участок, в котором его также избивали.

В каждом полицейском участке действует определённая система, при которой происходит процесс идентификации подозреваемого, снятия отпечатков пальцев и медицинское обследование, всё это происходит до того момента, как заключённого окончательно поместят в камеру. Как раз до того момента, пока полицейские, согласно уставу должны были доставить мистера Луима в камеру заключения, двое полицейских неожиданно отвели мистера Луиму в ванную комнату, где при помощи палки от швабры совершили над ним действия сексуального характера, при этом, продолжая наносить различного рода побои. Только после этого мистер Луима был доставлен в камеру. В результате того, что повреждения от палки швабры были настолько серьёзными, у мистера Луимы началось кровотечение, и он тут же был доставлен в больницу, что во многом спасло ему жизнь. Потребовалось несколько хирургических операций, чтобы спасти жизнь мистера Луимы. В свою очередь, в госпитале он рассказал историю о том, как был атакован людьми в полицейской униформе города Нью-Йорка, и вы только можете себе представить, что изначально это была история, в которую с трудом могли поверить, поскольку подобное преступление просто не укладывалось в стандарты современного века и современного города, поскольку не понятно, как подобного рода преступление могло быть совершенно в окружении такого количества свидетелей. Также было тяжело поверить, что те, кто совершил это преступления, были людьми в полицейской униформе, сотворившими подобное прямо в полицейском участке в окружение других офицеров, супервайзеров и наблюдающих за происходящим командиров. Эта история дошла до новостных газет, поскольку сама жертва, равно как и его семья, стали активно рассказывать о произошедшем СМИ, поначалу было небольшое сомнение относительно правдивости этой истории со стороны многих граждан. Однако медицинская экспертиза вскоре подтвердила, что повреждения были настолько серьёзными, что сексуальный характер преступления в действительности имел место. Также следует учесть, что если вы расследуете преступления, связанные с должностными лицами, то следует учитывать множество обстоятельств. Важной особенностью подобного дела является то, что в свободном обществе всегда должен быть учёт всевозможных исполнителей на уровне штата, в лице различных служащих, политиков и прочих работников. В реальности, как мы все знаем, подобные случаи очень трудно доказать. Дело, с которым мы столкнулись, и расследование целиком, зависело от показаний других полицейских офицеров, которые являлись свидетелями совершения преступления. Мы подвергли наказанию двух офицеров, которые совершили преступление в ванной комнате, но мы также наказали трёх других офицеров — один был командиром, двое других были патрульными. Они предоставили ложные полицейские доклады, чтобы оправдать своё поведение, так, один из докладов сообщал, что мистер Луима на самом деле был очень воинственно настроен и первым ударил офицера полиции, что на самом деле являлось ложью. Полицейские также вовлекли другого джентльмена, который не был соучастником в преступлении и не участвовал в потасовке в клубе, а просто возвращался домой из дома своего друга. Он также был избит и арестован. Ложные доклады были написаны полицейскими, чтобы подтвердить законность ареста и оправдать их действия. В соответствии с нашими полномочиями, данное преступление могло быть расследовано на уровне штата и местных органов округа, тем, кто является выборным исполнителем в округе или же моим офисом. Так как я являюсь федеральным исполнителем, то к моему ведомству относятся дела федерального уровня, имеющие национальную важность, такие как терроризм, организованная преступность, наркотрафик, а также различные дела гражданского характера. В США имеется группа базовых документов, которые призваны гарантировать защиту гражданских прав от дискриминации по расовому или национальному признаку, также есть норма, гарантирующая гражданам право быть свободными от всевозможных атак, в особенности во время прогулок по общественным местам, а также быть защищёнными от атак со стороны полицейских, в особенности находясь на общественных территориях. После консультации с официальными лицами в избираемых должностях, а также с моим офисом, было решено, что дело может продвигаться более эффективно, если расследование будет проводиться совместно с органами на уровне штата. Однако дискуссии затягивались на довольно длительный срок, при этом, Федеральное Бюро Расследований также влияло на работу исполнителей и ход расследования. Основной проблемой, с которой мы столкнулись в ходе расследования, было получение показаний от свидетелей, полицейские офицеры категорически не хотели давать показания против своих коллег. Поскольку нью-йоркские полицейские носят голубую форму, это нежелание давать показания было прозвано «Голубой Стеной Молчания». В значительной степени на полицейских оказывается большое давление, чтобы те не сотрудничали со следователями федерального, регионального уровней и сотрудниками департамента внутренних отношений внутри самой полиции, который расследует преступления полицейских. Кстати, мы также активно сотрудничаем и с этим органом. Давление в действительности оказывается с двух направлений: давление с целью пресечь сотрудничество, чтобы поддержать офицера, потому что тебе может когда-нибудь понадобиться помощь именно этого офицера, чтобы, например, поддерживать тебя в суде однажды; а также фактор того, что в будущем офицеры непременно будут вовлечены в какие-либо правонарушения и уже будут известны как «крысы» и что те, кто уже сотрудничали со следствием, находясь в критической ситуации, будут пытаться связаться со своими коллегами по радио, и, идентифицировав себя по номеру на полицейском жетоне, попросту будут проигнорированы коллегами по служебной связи; это будет своего рода наказание за сотрудничество с расследованием.

В действительности, у нас было множество офицеров, которые, согласно записям в штатном журнале, являлись свидетелями многих нарушений. Однако они наотрез отказывались давать какие-либо показания, аргументируя это тем, что рассказав все детали следователям сейчас, через полгода, когда давший показания будет патрулировать улицы и вдруг будет нуждаться в помощи, то следователи вряд ли будут теми людьми, которые смогут ему помочь, в особенности, если его коллеги полицейские также не согласятся отвечать по служебной связи, и он фактически останется без прикрытия. Это являлось одной из главных трудностей, с которой мы столкнулись.
Нам повезло в том, что нью-йоркская полиция, ровно как и многие бюрократические структуры, очень зависима от документооборота. Многие документы в действительности демонстрировали, что жертва на самом деле была отправлена в больницу, были записи о повреждениях и времени прибытия в полицейский участок, также документы подтверждали, что повреждения могли быть получены только в полицейском участке. Следствию также очень повезло в том плане, что были отдельные офицеры, которые всё-таки согласились прийти и дать показания. Это были или очень молодые офицеры, которые не следовали пока общепринятой «полицейской доктрине» или же очень опытные офицеры, которые напрямую общались с теми, кто совершил преступление. Так, один офицер по имени Джастин Волфпей хвастался совершенным преступлением другим офицерам, он рассказал им, что кто-то ударил его в клубе, и он ответил своему обидчику тем, что взял палку от швабры и засунул ему её внутрь! Многие из офицеров на самом деле не могли поверить в достоверность этой истории, потому как считали это неправдоподобным. Те же, кто поверили в достоверность сказанного, с отвращением реагировали на содеянное этим полицейским и только очень маленькое количество поддерживало его. После большого объёма проделанной работы по поиску желающих дать показание, мы нашли только тех офицеров, у которых имелась различного рода поддержка за пределами полицейского департамента. Одним из тех, кто согласился на сотрудничество, являлся очень молодой офицер, который проработал на тот момент в органах всего около 2 лет и как раз выполнял свои первые задания. Можно было предположить, что он был очень заинтересован, чтобы стать частью полицейской семьи и поэтому должен быть поддерживать других офицеров, однако же, он видел как жертва, мистер Луима, был атакован полицейскими, он также располагал информацией относительно состояния, в котором находился мистер Луима. Отвечая на вопросы и называя имена, он рассказал, что наблюдал как полицейские вместо того, чтобы доставить мистера Луиму в камеру содержания, волокли его с провисшими штанами (так как в США полицейские забирают у заключённых такие атрибуты как шнурки и ремни) в помещение ванной комнаты. Только впоследствии офицер осознал важность произошедшего в ту ночь.

Также на этого молодого офицера оказало большое влияние его собственная семья, он общался со своей матерью и бабушкой, которые также поддерживали его в решении дать показания по этому делу. По его собственному мнению, данная им присяга защищать граждан обязывала наказывать любые формы насилия, даже если они были совершенны его же коллегами полицейскими. Он также знал, что у него есть его семья, которая будет поддерживать его, как только он начнёт давать показания. В последствие над ним была совершена расправа, как только полицейским стало известно, что он являлся свидетелем по этому делу — один из офицеров выстрелил в него.

В результате молодой офицер был переведён из отдела по патрулированию в комитет по внутренним делам нью-йоркского Полицейского Департамента. Это департамент как раз расследует подобного рода преступления и впоследствии этот офицер построил очень успешную карьеру в этом отделении полиции.
Другие офицеры, которые давали показания, также отмечали, что их коллеги пытались отговорить их. Однако члены их семей, супруги и родители, напутствовали их, чтобы те непременно предоставили следствию информацию, которой располагают. И опять же, это был очень тяжёлый выбор для большинства людей, и нашим основным свидетелем был очень опытный полицейский патрульный офицер, который сам был участником множества нарушений, что было документировано. Так как множество граждан жаловались на него и этот процесс стал очень популярен в Штатах, было накоплено большое количество этих жалоб. Однако он не был подвергнут наказанию, что является одной из наших проблем. Он был известен как офицер, который неоднократно применял силу и наносил физические побои подозреваемым, по этой причине он был одним из тех офицеров, которому хвастались о совершённом преступление. Он также был одним из офицеров, которому показали отломанную палку от швабры, которая использовалась при совершение преступления над мистером Луимой. Подобное действие было настолько отвратительным другим офицерам, что даже этому опытному полицейскому с его значительным опытом нарушений данное действие показалось вопиющим по своей жестокости, поэтому он решил сотрудничать со следствием. В тоже время его брат, с которым он был очень близок, активно поддерживал его решение сотрудничать со следствием.

В результате, у нас было дело в отношение этого инциндента и все подсудимые отрицали свою вину и аргументировали это тем, что Мистер Луима на самом деле был агрессором, который инициировал драку в ночном клубе и синяки на его лице появились в итоге падения во время ареста. Также, если у него были какие-либо внутренние повреждения или повреждения от швабры, то, скорее всего они были вызваны гомосексуальным поведением, которое имело место ранее в ночном клубе. Остальные полицейские также отмечали правдивость и аккуратность своих докладов. Однако, после того как мы получили показания от свидетелей (в частности от старшего офицера), виновность мистера Волфпей была признана прямо во время судебного заседания и он был приговорен к 30 годам тюремного заключения, а мы продолжили дело в отношение других офицеров. Так офицер, который помогал держать мистера Луиму в ванной комнате, был вначале приговорён к заключению, по итогам апелляционного рассмотрения раскрыто еще одно ложное дело, в котором он в конечном итоге был признан виновным за дачу ложных показаний.

Интересным фактом было то что, что остальные три офицера, которые также были обвинены в написании ложных полицейских докладов и неправомочном аресте невиновного человека, были оправданы судом присяжных, в результате чего мнения судей очень сильно расходились. Даже несмотря на то, что решения присяжных были различны по отношению к участникам преступления и не все были наказаны, мы всё равно полагаем, что это дело было победой, по той причине, что жертва была «отомщена» и справедливость всё-таки восторжествовала. Также мы полагаем, что процесс был успешным ещё и по той причине, что он был открытым и доступным широкой массе людей: процесс привлёк большое внимание как со стороны национальных, так и международных СМИ. Мы также воспринимали этот процесс, как важный момент, при помощи которого мы могли показать городу, стране и всему миру, что мы будем вершить правосудие над людьми, обвиняемыми в нарушение закона, и пресекать подобное в будущем, даже несмотря на то, что правонарушители являются служащими полиции. Этот процесс без тени сомнения был очень сложным, и нам пришлось обработать значительный объём информации, однако, несмотря на все трудности, мы не можем отказываться от подобного процесса, и обязаны довести дело до конца.

После этого процесса мы продолжили вершить правосудие над государственными служащими, заподозренными в нарушение закона, к счастью, ни одно из будущих дел не было настолько отъявленным и омерзительным, как процесс мистера Луимы. Так, совсем недавно мы подвергли правосудию полицейского офицера, который состоял в грабительской банде и совершал преступления во внерабочее время. Данный полицейский пользовался своим полицейским жетоном и накопленными знаниями, чтобы руководить группой и делать наводки на места ограблений. Указывая места, где нужно совершать ограбления, он также был непосредственным участником процессов кражи.
Также важно знать, что мистер Луима был не единственной жертвой в этом деле о правонарушениях на федеральном уровне. Он также подал иск в отношении полицейского департамента, в котором на него было совершенно нападение, и в отношении города Нью-Йорка, аргументируя это тем, что государственные службы в лице полиции нанесли ему серьёзный физический урон, который впоследствии был подтверждён медицинской экспертизой в суде.

Также мистер Луима обвинил полицейский участок в неспособности проконтролировать, что происходит в участке и неспособность проконтролировать опасные действия полицейских, что в итоге привело к серьёзным травмам.
Как правило, когда жертва подаёт иск о нарушении своих гражданских прав со стороны государства, то поданный иск направляется на рассмотрение, и в случае, если состав преступление и вина обвиняемого будут доказаны в суде, то пострадавшему становится легче продемонстрировать свою гражданскую ответственность, и в частности добиться большей снисходительности в гражданском суде. Это именно то, что произошло в данном конкретном случае. После того, как криминальное дело было раскрыто, город Нью-Йорк подтвердил иск мистера Луимы, и я скажу вам прямо сейчас, что не могу точно вспомнить какую сумму он получил в качестве компенсации, но всё же полагаю, речь идёт о нескольких миллионах долларов, а не нескольких сотнях тысяч долларов. Большая часть суммы из этой компенсации была отдана адвокатам, в конечном итоге мистер Луима всё-таки смог покинуть город Нью-Йорк и отправиться во Флориду к своей семье — к месту, где он хотел жить.

В тоже время, когда дело было направлено на рассмотрение, появились определённые люди, очень циничные, которые говорили, что мистер Луима на самом деле уже оправился от своих повреждений. В тоже время он выиграл уголовный процесс, выиграл гражданское дело и заработал на всём этом большое количество денег. Однако, после того как я провела много времени с мистером Луимой, могу сказать, что этот человек действительно был навечно изменён этим происшествием и даже несмотря на то, что выздоровел физически, он продолжает жить с большим количество физической боли, дискомфорта и последующих эффектов от полученный повреждения и различных операций. И в действительности нет такого количества денег, которые могли бы компенсировать подобный урон. Он также использовал некоторое количество этих денег, чтобы помочь людям в его родном Гаити с питанием и медициной. В конечном итоге мистер Луима продолжил вести очень тихую и незаметную жизнь во Флориде.

Дело о расхищении денег федерального бюджета через некоммерческую клинику

Как я уже отмечала, ещё одной важной чертой, по крайней мере, в практике моего департамента, является расследование преступлений совершённых политиками по обвинению в коррупции. И пока я летела сюда, в моём округе как раз проходил процесс с участием жюри присяжных. Вчера я была очень рада услышать последние новости по этому процессу о том, что федеральный судья в Бруклине осудил политика за расхищение федерального фонда из некоммерческой клиники. Мой офис обвинил этого политика и его сына в расхищении фондов и растраты федеральных средств. Имя обвиняемого Педро Эспада, который был государственным сенатором от Бронкса, Нью-Йорк, в течение нескольких последних лет. Он был выбран из очень бедной части города Нью-Йорка, где имеется действительная нужда в здравоохранении и медицинском обслуживании. И одной из вещей, которую он делал, так как ему было запрещено иметь более одной работы, помимо того, как заниматься политической деятельностью, он открыл медицинскую клинику в его части Бронкса, которая получала средства из федерального фонда. Если медицинская клиника получает федеральные деньги, то федеральные служащие следят за расходованием средств и могут подвергнуть правосудию служащих за возможные правонарушения, которые те могут совершить с незаконным использованием федеральных средств.

В этом конкретном случае мистер Эспада был обвинён в том, что он незаконно присвоил федеральные деньги, а точнее, в том, что более полумиллиона долларов из выделенных федеральных средств были растрачены на его личные нужды. У него есть зарплата в размере полумиллиона американских долларов, и в тоже время он взял все его персональные расходы и выставил счёт клинике. Он отправился на каникулы со всей своей семьёй в Пауэрто-Рико, он устраивал расточительные вечеринки для своих детей, и купил роскошную машину для себя и для своей жены. И это только основные вещи, которые он купил, покупки в среднем составляли 50.000$, 90.000$ и 100.000$, что в результате составило 7.000.000$. Наши улики также показали, что даже для незначительных вещей, так например, если он даже покупал чашку кофе, он брал чек и относил её в клинику и брал деньги её бюджета, чтобы заплатить за эту чашку кофе. Даже если он покупал обычную булочку, он всё равно брал чек на 95 центов и относил это в клинику, и забирал деньги у клиники. И я полагаю, что это был тот самый пример жадности, отсутствия уважения к клинике и нуждам пациентов, которые поспособствовали тому, чтобы присяжные вынесли обвинительный приговор по его делу. В действительности, самая грустная часть во всём этом деле заключается в том, что в результате того, что он взял так много денег из клиники, клиника вынуждена была закрыться, поскольку была неспособна платить зарплаты докторам и медсёстрам. Сервис клиники не был способен поддерживать современные стандарты обслуживания, нормы вакцинации для детей, которые приходили в клинику за помощью, до того момента как они шли учиться в школы города Нью-Йорка, и всё это из-за того, что мистер Эспада забирал деньги на свои личные расходы.

В результате мы все видели этот процесс как показательный и демонстрирующий, что человек использовал свою политическую позицию, чтобы открыть клинику и управлять её с целью незаконного использования выделенных средств из федерального фонда и тратить их на свои личные нужды. Это является нарушением многих законов, в том числе и нашего устава против мошенничества и воровства, и как я уже говорила, в результате он был осуждён за совершение этого преступления.

Подобные процессы являются очень важными для нас, потому как мы хотим показать на конкретных примерах то, как многие люди в ток-шоу говорят «никто не выше закона» и это звучит прекрасно, однако ты можешь действительно воплотить подобное заявление в реальность только тогда, когда ты принимаешь действия в отношение подобного нарушения, даже если нарушители являются политиками, полицейскими или служащими государственной службы. Подобные случаи также представляют большую трудность для расследования. В данном конкретном примере мы очень сильно полагались на документацию, предоставленную клиникой и на показания свидетелей, представителей совета клиники, показания людей, которые непосредственно работали в клинике. Нам действительно очень сильно помогали, потому, как подобного рода клиники обязаны проходить аудит под надзором представителей генерального прокурора штата, и этот аудит показал большое количество финансовых «неравномерностей», что дало нам превосходную базу, от который мы могли отталкиваться при построение нашего судебного процесса.

Однако я хочу быть откровенной с вами, наша деятельность не всегда является успешной. Известно множество случаев полицейской жестокости и политической коррупции, в которых мы не могли заполучить свидетелей, в которых мы так остро нуждались. Они были испуганы и попросту не хотели давать показания, в другом случае политики просто очень хорошо скрывали свои действия, и мы не могли предъявить обвинение. Но важной особенностью является то, что мы продолжили давить, чтобы получить результат от подобного рода процессов, и когда мы это делали, мы видели, что общественность очень позитивно реагирует на подобное действие. Мы получаем большое количество комментариев от людей, которые заявляют, что были осведомлены о какой-либо коррумпированной практике и полагали, что никто и никогда не будет делать ничего подобного. Мы также получаем большое количество комментариев с благодарностью к нашей работе, что на самом деле является очень важным для нас, потому как мы делаем то, что призвано гарантировать сохранность и порядок людям, проживающих в округе, за который я отвечаю, а также всем людям, проживающим в США. Мы делаем очень тяжёлую работу и в то же время получаем достойное вознаграждение в виде благодарности от наших граждан. И я полагаю, что на этом месте я закончу свою речь и готова ответить на вопросы. Также хотела бы услышать несколько комментарий от Елены.

Елена Панфилова: Лоррета, спасибо вам большое за то, что вы все смогли приехать. Также разрешите мне извиниться за моё опоздание. У меня были лекции утром в Университете, и я не могла упустить шанса спросить студентов, о чём можно задать вам вопрос. И пока я ехала в метро, я пыталась вспомнить эти вопросы, потому как их было довольно большое количество. Я должна отметить, что они как раз относятся к тем темам, на которые вы только что говорили, я очень благодарна тому, что вы приехали и затронули две эти важные темы: политическую коррупцию и полицейскую жестокость. Потому что, как только мы открываем наши ежедневные газеты в России сейчас, мы видим как минимум одну статью о полицейской жестокости, которая не была наказана и другую о политической коррупции. Основная разница заключается во времени

(Вопрос: Когда тот случай, о котором вы нам только рассказали, произошёл, имею в виду дело Луимы…

Ответ- действие произошло в 1998, а судебный процесс был в 1999, также были другие случае с того времени).

Итак, в этом случае мы практически отстаём на целых 20 лет, потому как те примеры, которые вы только что нам описывали, мы можем сравнить Нью-Йорк с Казанью, заменить палку от швабры бутылкой от шампанского, сменить имя парня, и что в нашем случае парень всё-таки умер. В результате мы можем проследить разницу в процессе расследования, разницу в публикации о ходе расследования. Мы можем только надеяться, что сейчас мы находимся на той стадии, от которой мы вследствие сможем отталкиваться, и начать бороться с полицейской жестокостью. Потому как у нас есть наша собственная «Голубая стена молчания», но в нашем случае она является закруглённой, и вовлекает в себя не только полицейских, но и, к сожалению, тех, кто ведет расследование, и в конечном итоге судей. И тут я хотела бы задать свой первый вопрос Лоррете относительно коррупции в судах. Как вы боретесь с ней в США, и это то, о чём спросили мои студенты, даже если мы найдём способ расследовать коррупцию в полиции, и мы также найдём способ расследовать коррупцию среди работников правоохранительных органов, в конечном итоге мы достигнем стадии, в которой будет участвовать суд, и в случае, если в суде присутствует коррупция, то мы будем вынуждены отступить. Этот вопрос я адресую Лоррете лично, в том время как остальные вопросы от студентов я адресую Ленни. Вопросы относительно сотрудничества России и США, не только относительно новых способов борьбы с коррупционными схемами, но и относительно нашего нового закона, который появился в результате OSD договора между двумя странами, а также на практическом уровне. И, конечно же, неизбежно, известное «Дело Даймлера» всплывает на поверхность. Не могли бы вы нам немного рассказать про практическую часть нашего сотрудничества, не только объясняя всё в официальной юридической терминологии, по которой обе страны осуществляют взаимодействие, но также предоставить информацию, о том, как делать что-то на практическом уровне, в таком очевидном деле, как Даймлер. Итак, на этом моменте, я оставлю вас с этими двумя вопросами, и после мы будем отвечать на вопросы аудитории.

Опыт противодействия коррупции в судебной системе

Лоррета Линч: Вы затронули очень важную тему по поводу случаев судебной и юридической коррупции. И если мы посмотрим как США управляется с проблемой юридической коррупции в историческом контексте, то ответ будет заключаться в том, что коррупция будет разоблачаться именно с того момента, с которого мы можем инициировать процесс. И эта проблема возникает из-за судей, которые берут взятки по некоторым процессам до ситуации, которая происходила в Нью-Йорке 150 лет назад, когда судьи назначались политиками, и даже без взяточничества, выполняли лишь то, что им говорили эти политики, в определённых случаях. Поэтому очень важно осознать причину, и, как вы понимаете, люди могут знать годами о проблеме, однако не смогут её выявить. Однако как только тема юридической коррупции стала актуальной в США, появилось множество способов борьбы с ней. Каждый штат располагает юридической комиссией по правонарушениям и людям разрешается делать анонимные доклады на судей. Также имеются различные комитеты на уровне штата, которые непосредственно проводят расследования. Официальные лица на уровне штата также могут осуществлять правосудие, однако это является довольном редким явлением. Также существуют те, кто проводит расследования и на федеральном уровне, так есть федеральные исполнители, осуществляющие правосудие над судьями, самый знаменитый такой случай произошел в городе Чикаго.

Возможно около 20 лет назад, операция имела название «Грейсток»: большое количество судей федерального суда, брали взятки и в результате федеральные исполнители узнали об этом, после того как один из юристов всё-таки решил сознаться. И как только это произошло, следовало сразу же разделить процесс расследования и курирования дела непосредственно судебными исполнителями. Также необходимо было привлекать и других исполнителей, т. е. исполнителей федерального и регионального уровней. Также очень важно, чтобы исполнители являлись независимыми от самих судей, в отношение которых проводится расследование. В тоже время очень важно иметь следователей, которые также независимы от судей. Как правило, когда процесс курируется исполнителями на федеральном уровне, то в тоже время присутствует большое количество лиц регионального уровня, а также сотрудников ФБР, которые принимают подобного рода рекомендации, как прототип для расследования.

В тоже время могут возникнуть ситуации, когда один из юристов всё-таки согласится свидетельствовать о правонарушении и большинство, всё же боясь быть заключёнными под стражу на длительное время, старается заключить сделку со следствием, при которой они будут предоставлять информацию, в том числе и прослушивание, в обмен на милосердие в суде. Именно таким образом всё произошло и в случае с Чикаго, когда вовлечёнными в преступную деятельность являются очень важные люди, такие как судьи федерального уровня. Федеральные судьи, как правило назначаются на должность пожизненно и не могут быть подвергнуты импичменту, что происходит лишь в очень исключительных случаях. В результате, требуется наличие более чем одной системы, чтобы выполнять работу в подобном процессе. Во-первых, необходима возможность получать анонимные доклады по процессу, также иметь независимое расследование, которое будет способствовать более эффективному и многообразному ходу процесса. В то же время необходимо наличие исполнителя, который был бы достаточно независим, чтобы принять во внимания все эти причины. Подобная комбинация является довольно сложной и её весьма трудно достичь. Коррупция обладает своеобразным эффектом, если один случай коррупции изначально не был наказан согласно закону, то люди всё больше и больше становятся вовлечёнными в случаи в подобные схемы, не боясь наказания.

Мы стараемся действовать таким образом: если обвиняемый является очень известной личностью, например, политиком, (у нас не было судьи, но был политик), то в этом случае мы стремимся подкрепить весь процесс оптимальным количеством всевозможных свидетельств и показаний. В результате мы обнаружили, что, как только мы открыли этот процесс, другие люди начали приходить к нам и стали анонимно докладывать нам о разных происшествиях. Этот способ на самом деле является очень действенным и позволил нам очень быстро получить большое количество показаний и привлечь множество свидетелей.
Ленни Бруэр: Я хотел бы добавить немного к тому, о чём только что говорила моя коллега. Лоретта является замечательным руководителем превосходного офиса, который чрезвычайно эффективен в борьбе с коррупцией и правонарушениями. Однако есть особенность, которая применяется в борьбе с общественной коррупцией, (обращается к Елене Панфиловой) которая довольна сложна для местных исполнителей, для местной полиции и для местных следователей, так как весьма проблематично подвергать наказанию влиятельного человека. В моём криминальном отделении мы создали группу под названием Public Integrity Section, которая является группой исполнителей в Вашингтоне Округ Колумбия, которая также расследуют дела об общественной коррупции по всей стране. Таким образом, когда мы полагаем, что имеется местный судья, который коррумпированный в определённой сфере, мы полагаем, что местное население по разным причинам не будет с нами сотрудничать против него, считая, что этот человек очень влиятелен и поддерживается укоренившейся коррупцией.

Я приведу примеры процессов, отражающих эту идею. Так, мы с нашими друзьями в Пуэрто-Рико начали расследовать дело в отношение более, чем 150 полицейских, которые были вовлечены в коррупцию на территории Пуэрто-Рико, в результате которой они получали деньги за поддержку наркокартелей. В настоящий момент мы уже рассматриваем дело по 135 фигурантам этого дела по процессу, который был инициирован более, чем 2 года назад, мы уже успешно подвергли правосудию 128 человек. Я также полагаю, что этот процесс является очень важным в борьбе с коррупцией. Мы также возбудили дела против местных судей, также в настоящее время мой друг ведёт процесс в отношении бывшего сенатора Джона Эдвардса, который в своё время был кандидатом на пост вице-президента США. Мы полагаем, что он получал незаконные средства на свою политическую кампанию, по этой причине очень важно располагать определённой группой исполнителей, чтобы успешно продолжить свою работу.

Одним из преимуществ, которое мы исторически имеем в США, является то, что мы расследуем дела, связанные с юридической коррупцией, у нас есть традиция независимой судебной системы. Также, как было показано на примерах, у нас есть множество независимых от коррупции политических деятелей, а также независимых от коррупции судей. И это является частью диалога, при котором ты должен вершить правосудие и выполнять свою работу. В тоже время молодые люди начинают работать в институтах, которые сами по себе являются очень законопослушными и устойчивыми, где оказывается большой редкостью, если кто-то оказывается вовлечён в коррупцию.

Факторы эффективности международных расследований
В отношении вашего вопроса о сотрудничестве, Елена. В наиболее официальном виде, который я лично не считаю самым лучшим, имеется обмен информацией с другими странами через систему, которую мы называем Mutual Legal Assistant Treaty. Определённая документация, которая определяет, что будет передавать США, а что будут давать другие страны. Я также руковожу офисом, который называется офисом международных отношений и регулирует соблюдение законных норм на всей территории страны. В данном случае, если кто-то в офисе Лорреты или в другой стране захочет получить или передать информацию, то информация должна будет пройти через Mutual Legal Assistant Treaty и далее через наш офис по международным каналам информации для полного обмена.

В реальности лучшим способ распознать международное правонарушение являются личные отношения. Так, в последние 20 лет у нас был значительный успех по борьбе с организованной преступностью. Офис Лорреты является лидирующим по борьбе с организованной преступностью. Под борьбой с организованной преступностью мы понимаем, например, борьбу с итальянской мафией.

Мы преуспели столь значительно по «обезглавливанию» организованной преступности в Нью-Йорке, на Северо-Востоке, в Италии благодаря совместной работе, дружбе и доверию между исполнителями и агентами. Таким образом, делая это столь длительный срок, и выполняя то, что мы обещаем, люди стали доверять нам. Таким образом, была сформирована налаженная система доверия, при которой, Елена, например, Вы в России или, если были бы Вы жили в Италии, а я Нью-Йорке, то я бы просто связался с Вами и сказал в чём мы нуждаемся. Так, например, мы расследуем дело против семьи Гамбино, а вы располагаете как раз тем кусочком информации, который нам нужен. Или, например мы узнаём, что в одном из ваших городов может быть совершенно преступление, поэтому мы сообщаем вам, что вы должны работать более тщательно, чтобы это предотвратить. И в этом нет ничего трудного, это самое обычное в жизни — установление личных взаимоотношений, надо показывать странам то, что вы на самом деле имеете ввиду, и это как раз та причина, по которой я и Лоррета продолжаем приезжать сюда, и то, что мы хотим увидеть здесь, что также хочет увидеть наш главный прокурор. Мы сейчас находимся на стадии, когда мы можем совместно расследовать преступления, также мы можем неформально обмениваться информацией. Ну, скажем не так уж неформально, но от просьбы к просьбе, то есть кооперация по просьбе, кооперация между исполнителями.

Вы никогда не сможете эффективно бороться с преступностью, если требуются годы на поиски нужной информации. Так, например, когда нам приходится бороться каждый день с кибер-преступностью, что является огромной проблемой, или детской эксплуатацией. Это всё происходит через интернет, практически по щелчку пальца, только если наши специалисты смогут поднять трубку телефоны и на другой стороне линии с ними будут общаться, как с друзьями и коллегами только тогда мы сможем достичь успеха. И на примере многих стран можно утверждать, что именно подобная модель поспособствовала борьбы с коррупцией. И мы также хотим, чтобы на примере многих других стран подобное взаимодействие налаживалось и с нашими друзьями в России. Елена, спасибо большое, вопросы, пожалуйста! Я полагаю, что они должны быть.


Foreign Corrupt Practices Act: применение к российским компаниям и новый «гид по взяткам»

Руслан Акимов: Мобильные системы, выставленные в NYSE. У меня на самом деле очень много вопросов для такой короткой встречи. Я хотел бы, чтобы у меня был шанс задать их все, как многие другие комплайнс-юристы в России. Я, пожалуй, начну с самых очевидных вопросов.

Во-первых, планируете ли вы, я имею ввиду Department of Justice и ICC, наказать какие-нибудь российские компании, которые являются субъектами Foreign Corrupt Practices Act. Я не имею ввиду какие-либо искусственные дела, я не думаю, что кто-нибудь будет спорить, что в России присутствует взяточничество и говоря о российских компаниях я не имею ввиду международные корпорации, которые работают в России, и те случае, которые относятся к России, я не имею ввиду случаи в Мерседес, Сименс и многие другие. Я также не говорю об этих компаниях, я говорю исключительно о российских компаниях.
Причина, по которой я спрашиваю, это, скажем, очевидное отсутствие заинтересованности среди российских топ-менеджеров в построении и внедрении комплайнс-систем. Многие из российских компаний и субъектов Foreign Corrupt Practices Act внедряют определённого рода комплайнс-систему не потому, что они боятся быть наказанными, а чтобы удовлетворить требования зарубежных заказчиков и зарубежных инвесторов. В действительности, есть вещи, которые должны быть изменены, и мы надеемся на помощь со стороны DOJ и комиссии по безопасности. Это был мой первый вопрос. И последний…
Когда DOJ планирует выпустить новый гид по FCPА. И насколько детализированным будет этот гид, каков ваш подход к этому, является ли он близким к аналогичному гиду в Великобритании по взяткам или же вы планирует, что-то специальное? Спасибо.

Ленни Бруэр: Вы действительно задали очень изощрённые вопросы. Относительно FCPА, я хотел бы начать, сказав, что если бы у нас была юрисдикция, то я предполагаю, американский доступ, торговля на американской бирже, возможность делать бизнес в США также поспособствовали бы вашим преступлениям в США, и мы бы узнали об этом. Мы непременно начнём наше расследование, и это правда, что в Европе, Германии, Индонезии или России мы непременно будем это делать. Мы не являемся полицейскими мира, нам необходим доступ, нам необходимо, чтобы у определённых стран, были их собственные законы, которые бы останавливали их компании и их граждан подкупать иностранных граждан. Поэтому мы будет обращаться с российскими компаниями также, как и со всеми остальными. Поэтому я полагаю, что вы полностью исключаете наши случаи как с Сименсом, Даймлером и др., чтобы показать наше желание идти за крупными компаниями и расследовать их деятельность в России или других местах. Что мы никогда не делаем в США, так это говорим, кого будут расследовать в будущем или почему будет проводиться расследование и по какой причине. Мы проводим расследование, основываясь на фактах и законодательстве, мы также поощряем то, чтобы нам как можно больше предоставляли информации о всевозможным правонарушениях.
Касательно руководства по пользованию, как уже говорилось, мои надежды связаны с тем, что оно будет затрагивать все аспекты для тех кто не знает, да вам и не полагается знать, FCPА становится влиятельной особенностью по всему миру и в США. Так, некоторые жаловались, что им требуется больше информации об этом, и я буду надеяться, что мы сможем осуществить именно это. Поэтому мы как раз этим и занимаемся, чтобы выпустить сборники в течение этого года, надеюсь, очень скоро, проект с документами, детально отражающий содержание закона, хотя мы и полагаем, что законодательство итак является очень очевидным. В то же время мы отлично понимаем, что некоторым может понадобиться наше разъяснение в определённых сферах. Это документ как раз выйдет в ближайшие несколько месяцев, и я полагаю, мы станем субъектами многих комментариев. Моя надежда заключается в том, чтобы люди смогли согласиться, даже несмотря на принцип о том, что редко кто-то с кем-то соглашается. Я полагаю, люди всё-таки смогут понять и оценить работу, вложенную в этот справочник.

О защите заявителей о коррупции

Вопрос: Доброе утро, спасибо вам за речь, я полагаю, что это очень важный опыт про комплайнс в России. И я хочу задать другой вопрос, насколько я знаю, Главный прокурор и начальник службы работают над программой защиты свидетелей. Я хотел бы задать вам вопрос: работает ли программа по защите свидетелей со свидетелями, занимающими официальные должности, со свидетелями у власти, которые по разным причинам не могут сохранить свою анонимность после участия в этой программе? Вы же знаете, что полицейские должны продолжать работать, после того как дали показания, в соответствие с этой программой, насколько я знаю, они просто становятся анонимами и могут продолжать работать в полиции, защищать граждан и так далее. Я хочу спросить вас, можно ли использовать подобную программу в отношении официальных лиц, исключаю ситуацию с «Голубой Стеной Молчания», и чтобы сохранить их рабочее место?

Лоретта Линч: Мы в действительности очень часто используем программу защиты свидетелей. Однако мы не используем её, когда у нас есть полицейские офицеры в качестве свидетелей, потому, как мы должны зафиксировать документально, что жизнь свидетеля в опасности. И обычно для нас, в случаях с офицерами полиции, их жизнь не всегда в опасности, однако у них есть страх, что они не получат поддержку в будущем, несмотря на то, что они часто не в опасности и им не угрожают. Когда же мы имеем дело со случаями, в которых свидетелям угрожают, это обычно включает в себя мафию или другую организованную преступность, то мы можем показать, что их жизнь действительно в опасности, и только после этого мы вовлекаем свидетелей в программу защиты свидетелей. И вы правы, они должны отказаться от своей идентичности и покинуть своё место проживания. Как правило, мы даже берём их семьи с ними, потому как, вы понимаете, как это тяжело оставлять свои семьи. Их перемещают в другую часть страны, им дают новую личность, и им обычно даётся работа, которая является совсем иной, по сравнению с тем что они делали до этого. То есть, всё направлено на то, чтобы помочь людям найти выход.
В отношении длительного принудительного свидетельства это будет сложно потому, как им приходится оставлять всю свою жизнь позади. Если вы видели подобного рода угрозу, если вы чувствовали, что есть вероятность того, что свидетелю причинят вред, то вам всегда необходимо пойти на этот шаг.

Я также скажу вам, что порой есть свидетели, которые, как мы думаем находятся в опасности, и мы чувствуем, что можем задокументировать эту опасность. Однако сами свидетели в результате решают не участвовать в программе по защите свидетелей. В этом случае мы не можем принудить их это делать, так как это их личный выбор.

Вопрос: Могу я тогда задать вам вопрос, есть ли способ, как предотвратить эту «Голобую Стену Молчания» среди полицейских и других представителей власти, которые не хотят давать свои показания, не хотят становится свидетелями, как можно это предотвратить? Возможно, это касается смены поколений, так новое поколение будет больше доверять властям.

Лоретта Линч: Это займёт много времени, и в этом кроется только одна из проблем. Однако, это является частью проблемы, нам действительно нужны полицейские с другой ментальностью.
Мы выявили важный набор, что всё равно необходимо оказывать поддержку в другом виде. Как я уже отмечала, некоторые свидетели в нашем случае были переведены в другие отделы, но не все, некоторые так и остались на своём постоянном месте жительства, некоторые также продолжили скрываться. Они говорили, что дали показания и это было правильно, и в действительности для некоторых из них всё осталось без изменений. Они спокойно продолжили жить, сделали очень хорошую карьеру. Таким образом, для многих полицейских офицеров их страх так и не реализовался. И это довольно трудно объяснить до того момента, пока ты не пройдёшь через ситуацию самостоятельно.

Однако, я полагаю, что должны быть ситуации, где процессы должны проводиться непосредственно на местах: кто-то даёт показания анонимно или называя имя, и, если они дают показания, необходимо иметь систему, при которой свидетели не потеряют свою работу и сохранят за собой своё рабочее место. Это является одним из главных страхов многих свидетелей, что они дадут показание против кого-то и они будут подвергнуты наказанию в экономическом плане. Поэтому так важно и необходимо иметь систему защиты рабочего места, необходимо, чтобы была система, при которой они могли бы давать показания, если что-то произошло и необходимо также справляться с этими ситуациями. Возможно, вы не будете подвергать правосудию этих людей, однако возможно работодатели или полицейские офицеры накажут или будут жёстко дисциплинировать или же мстить тем офицерам, которые соглашаются быть свидетелями. Необходимо иметь подобную систему защиты свидетелей на разных уровнях, и я лично не могу быть единственным человеком, который может это сделать, к сожалению. Как говорили офицеры, я не нахожусь там каждый день, когда они на работе, и они правы.

Как мотивировать людей и компании заявлять о коррупции?

Антон Поминов: У меня есть два вопроса, один из них про стимулирование людей и компаний докладывать о преступлениях нон-комплайнс, в особенности я хочу вас спросить, в каком случае работает The Dodd-Frank Act. Я имею ввиду финансовую часть, если вы докладываете о преступлении, необходимо доказательство, что рапорт был правдивым, что человек, который предоставляет доклад, получает часть от предъявленного компании штрафа или же установленного договора. И вторая часть, продолжая вопрос, который мой коллега только что задавал о программе защиты свидетелей, он также спрашивал о «защите для осведомителей», которая является другой частью аналогичного процесса. Так, например, кто-нибудь доложит, что недавно был случай в России, как офицер доложил о том, что он должен был отдать часть своей зарплаты своим командующим офицерам, своим командирам, чтобы получить большую зарплату. Поэтому он получает не 500 долларов, а 1500 долларов, и должен отдать 500 долларов назад своим супервайзерам. И позже он выяснил, что был осужден за раскрытие совершенно секретной информации. Это правдивая история, которая произошла около года назад. Так что вы скажите про «защиту для осведомителей», важно ли это? Так в России полностью отсутствует система «защиты для осведомителей», с чего бы вы начали вводить эту систему?

Лоретта Линч: Я полагаю, что мы оба можем говорить на эту тему и Елена также могла бы быть вовлечена в этот разговор, во многом из-за новых финансовых регуляцией. И вы правы, The Dodd-Frank Act действительно предоставляет защиту тому, кто является осведомителем и приходит для предоставления информации о финансовых преступлениях и, если в действительности это преступление доказано, то лицо получает определённый процент от восстановленных средствах (те, которые были частью финансовой махинации). Это относительно новая система, при помощи которой только начинают получать необходимую информацию. Таким образом, самый первый доклад поступил пару месяцев назад и у меня нет достаточной информацию, чтобы рассказать, сколько людей остались в прибыли от этого.
Однако, эта система очень похожа и многое, что было сделано, схоже с нашей гражданской системой. У нас есть закон, называемый The False Claims Act, который работал на протяжении многих лет, в соответствии с ним человек, предоставляющий информацию, о том, что работодатель или компания совершают мошенничество против правительства, расхищая федеральные фонды или что-то в этом роде, может подать иск, согласно которому ему бы причиталась часть средств, которые могут быть восстановлены. The Dodd-Frank Act таким образом расширяет наши возможности в финансовой сфере относительно The False Claims Act, он был очень и очень успешным, у нас есть множество людей, использующих его, так, согласно этому акту, люди могут давать показания анонимно и им разрешено подавать иски в отношении корпораций, заподозренных в нарушениях норм финансовой регуляции. Впоследствии им также разрешается прийти в правительство, рассказать о поданном раннее иске, в этом случае мой офис имеет все полномочия начать собственное расследование.

Если я начну расследование, как федеральный агент, и выявлю, что предоставленная информация является достоверной, то мы придём к гражданской резолюции. В этом случае человек, подавший иск имеет право получить часть денег, которые могли быть разворованы. Сумма вознаграждения аранжируется от десятка тысяч долларов до десятков миллионов долларов, поскольку очень часто люди знают о долгосрочных актах о корпоративной коррупции, которые длятся на протяжении многих лет, долларовые суммы являются очень большими. Поэтому я понимаю, что согласно The Dodd-Frank Act, мы сможем получить очень четкую систему, но я также думаю, что самым важным в «защите для осведомителей» является то, что она становится очень важной частью юриспруденции США. Десять лет назад, после финансового кризиса, компания, которую мы называли «Tobacco», обанкротилась, банкротство оставило многих людей без работы и без дома. Этот кризис также выявил все проблемы нашей финансовой системы, и после этого было принято законодательство Sorbet-Oxley act, и это было самое главное решение в отношение «защиты осведомителей». Так, если кто-то придёт с докладом о корпоративных преступлениях, он не может быть уволен, ему не могут мстить или он не может быть понижен в должности или назначен выполнять задание принудительно. Также они не могут потерять позицию или уровень оплаты труда только из-за того, что они доложили о правонарушениях. И когда Sorbet-Oxley act прошёл в первый раз, вместе с The False Claims Act и The Dodd-Frank Act, когда эти законопроекты только были приняты, многие из критиков заявляли, что те люди, которые не справляются со своей работой или очень плохо выполняют свои обязанности должны непременно побежать докладывать о правонарушениях, чтобы получить повышение, чтобы они никогда не могли быть уволены и были защищены, если они даже они и сами нарушат закон в будущем. Я полагаю, что всегда есть система, которую люди стараются нарушать, однако, в целом, по крайней мере, в The False Claims Act и Sorbet-Oxley act у нас были люди, которые приходили и очень охотно рассказывали о корпоративных правонарушениях, утаивании доходов, даче и получению взяток или же «обмане» клиента. Я, как исполнитель, могу не увидеть правонарушений до того момента, пока я не получу наводку, как если осведомитель придёт в мой офис и лично предоставит информацию о правонарушениях. По этой причине осведомители очень полезны при раскрытии корпоративных преступлений. В особенности это очень актуально в случаях с медицинскими компаниями, когда они продают сердечные дефибрилляторы и другие медицинские приборы в то время, как независимая медицинская экспертиза показывает, что эти приборы являются непригодными к использованию. Однако, поскольку это медицинское оборудование настолько прибыльно, некоторые компании просто изменяли информацию и скрывали ее от людей. И когда люди приходили и докладывали о подобных правонарушениях, они не только сообщали о корпоративных правонарушениях, но также спасали жизни.

Елена Панфилова: Как кстати до вас дошёл этот случай Мистера Эспада, случай о политической коррупции, был ли это осведомитель?
Лоретта Линч: Как часть надзора со стороны офиса прокурора, все благотворительные организации контролируются штатом, они должны подвергаться аудиту каждый год или иметь свой собственный аудит и вести документированный учёт. Когда же сотрудники офиса главного прокурора обнаружил «странности» в государственных книгах и реестрах, они позвали нас и мы занялись проверкой. Поэтому это не был осведомитель, а была просто регулярная проверка.

Ленни Бруэр: Если мы проанализируем ваш последний вопрос, то увидим важный аспект, при котором, если вы являетесь частным гражданином и вы знаете про коррупцию, и вы знаете про компанию, которая обманывает федеральное правительство, мы хотим чтобы вы доложили об этом, не только потому, что вы хороший гражданин, но также потому, вы можете заработать много денег на этом и стать богатым, и это доказано. Так, если вы работаете в компании по медицинскому оборудованию или в фармацевтической компании и знаете, что эта компания обманывает федеральное правительство, и вы можете это доказать, то подадим иск, который в результате может покрыть сотни миллионов долларов. Таким образом, вы также можете получить десятки миллионов долларов!

Вам необходимо иметь защиту для осведомителей и необходимо иметь группу в правительстве, которая бы смогла проводить независимые расследования. У нас подобный офис называется офисом главного инспектора. Основная обязанность этого главного инспектора заключается в том, чтобы определить что содержат обвинения в нарушениях, на которые следует обратить внимание. У нас также имеется специальный офис в департаменте, называемый Special Council, специализирующийся на том, чтобы удостоверится в отсутствие последствий для осведомителей.

Также можно столкнуться со случаем, где, скажем, Мистер Смит нарушает закон и Мистер Смит находится в правительстве, а я являюсь осведомителем. Вы не можете поручить это дело самому Мистеру Смиту потому, как вы знаете, что Мистер Смит не будет свидетельствовать против себя и он также уверен в том, что он не нарушал закона. Мы также знаем, что Мистер Смит не скажет «спасибо» человеку, который придёт и будет указывать на его правонарушения. Именно поэтому необходимо иметь систему, при которой вы можете давать информацию и иметь независимую группу, которая бы проверяла, являются ли эти факты от осведомителя достоверными или же нет.

Третий вопрос, который вы задали о сенате. Необходимо иметь систему прозрачности, я лично не люблю это, потому как все очень любопытствуют о моих личных финансах в интернете, вам должно быть скучно. Чтобы однажды вы посмотрели откуда я получаю свои деньги и чем я конкретно занимаюсь. Всё доступно в интернете, в открытом доступе, и это плата, которую мы платим в США, за то чтобы иметь работу, по крайней мере в федеральном правительстве, поэтому необходимо иметь прозрачность. Если же у вас отсутствует прозрачность, и когда у вас будут появляются люди, которые будут становится богатыми, работая в правительствеу нас в США это также присутствует) необходимо спросить себя зачем это нужно и является ли этот человек бриллиантовым инвестором, или же человек просто нарушает свои непосредственные служебные обязанности.

С США, как, наверное, вы знаете, если я играю на бирже, я покупаю что-нибудь или же у меня есть много денег, вам необходимо понять, почему у меня много денег и является ли моя работа этому причиной. Я считаю, что все три аспекта очень важны в борьбе с коррупцией.

Елена Панфилова: Спасибо большое, что вы подняли тему деклараций о получаемых доходах, это тема номер один в стране. Вчера была опубликована декларация одного из губернаторов одного из российских регионов, так он владеет 68 квартирами, и, естественно, на это есть свои причины. Поэтому я полагаю, что прозрачности недостаточно, прозрачность должна быть использована в комбинации с осознанием, когда вы приходите работать в общественную сферу, что это цена, которую вы платите. К сожалению, у нас есть обязанность по предоставлению этих деклараций, однако люди, которые заполняют эти декларации по-просту не понимают, что они должны объяснить, как у них появилось 68 квартир в одном городе и как именно они могут себе это позволить. Поэтому это не только вопрос прозрачности в отчетности, но также прозрачности менталитета у людей, которые приходят на федеральную службу. Люди, когда они приходят на службу, должны понимать, что имеется контракт между нами-обществом и вами, что мы, граждане, платим, мы даём вам определённые права и полномочия, и в результате мы ожидаем от вас не только заполнения деклараций, но также осознания почему вы делаете это. Мы находимся на начальной стадии, обучая их, однако это именно так, как это сейчас работает… Сейчас последний вопрос, для всех, кроме журналистов.

Кейс Морган Стенли

ABP: Вопрос относительно правильного корпоративного поведения: я заметил, в случае с Питерсоном, который был обвинён в коррупции в Китае с Морган Стенли, вы решили не наказывать Морган Стенли. Не могли бы вы рассказать об этом.

Ленни Бруэр: У нас были громкие дебаты в США в течение года относительно зарубежной коррупции, есть множество компаний, к которым, мы полагаем, мы были очень агрессивно настроены. И мы сделали слишком много, поэтому мы хотим это делать правильно и быть честными. Другой вопрос что происходит, если у вас есть хорошая комплайнс-программ, какая от этого польза. В течение интервью, мы уже говорили, что, если вы имеете хорошую комплайнс-программу, вы будете вознаграждены. Если у вас есть хорошая комплайнс-программа, у вас есть хорошая программа, которая действительно гарантирует, что люди подчиняются закону, но у вас в то же время есть недобросовестные работники и кто-то, кто нарушает закон где-то в мире в противовес комплайнс-программе и в противовес тренингу, то мы будем привлекать к ответственности работника и не трогать компанию, вот что здесь является целью. Это как раз была наша позиция в данном конкретном случае, мы знаем, что Морган Стенли имеет замечательную комплайнс-программу, и они делали как раз то, что они должны были делать. Так, они доложили и помогали федеральному правительству в расследовании, оказалось, что это был единственный работник в Китае, который, как мы полагали, был вовлечён в нелегальную деятельность. После чего мы решили, что правосудие должно сделать ответственным только этого человека, за то, что он сам решил совершить. И мы уведомили компанию, что мы знали, что они хорошо и вовремя отреагировали, и этот последний случай является хорошим примером нашей теории. И честно говоря, я хочу, чтобы у нас присутствовала маневренность, чтобы мы могли рассматривать каждое дело на примере именно этого конкретного дела. И поэтому мы решили, что Морган Стенли сделали всё правильно и не заслужили наказания.

Елена Панфилова: Спасибо за хорошую презентацию, спасибо за честные ответы. У нас также есть множество других вопросов, однако мы не будем задавать их на данном этапе сотрудничества. Я полагаю, что в будущем мы сможем перейти от планов к кооперации и напрямую начать сотрудничество. Спасибо, что пришли. У нас в офисе были собраны представители топ-компаний, студенты, сотрудники Transparency International и многие другие. Я думаю, что это прогресс в привнесении прозрачности в нашу страну. Спасибо что пришли, удачи в вашей сложной работе.

Благодарим Дмитрия Флоровского и Анну Ривину за помощь в подготовке материала.

Вернуться к содержанию

    0

Конкурс

yolkin-0

Приложения

Android app on Google Play

 
Вся представленная на сайте информация относительно персональных данных чиновников и депутатов была получена из открытых источников в СМИ до 1 октября 2013 г. АНО «Центр ТИ-Р» в своей деятельности строго следует конституционному принципу невмешательства в частную сферу жизни человека и подчиняется положениям ст.152.2 ГК РФ. При работе с информационными источниками АНО «Центр ТИ-Р» руководствуется нормой абз.2 п.1 ст.152.2 ГК РФ: «не является нарушением правил, установленных абз.1 настоящего пункта, сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле»