Игры в борьбу с коррупцией

Среда, 05 Март 2014

Великие народы никогда не беднеют
из-за расточительности и неблагоразумия
частных лиц, но они нередко беднеют
из-за расточительности и неблагоразумия
государственной власти.
Адам Смит

Какая благодатная и неисчерпаемая тема! Своекорыстные чиновники, несчастные пострадавшие, отважные и объективные журналисты, беспристрастные учёные, разграбленный бюджет и откаты, откаты, откаты… Кто только не кормится на этой пышной ниве. Одни воровством, а другие созерцанием и описанием этого воровства. Результат – ноль. Тысячи посаженных чиновников? А коррупция и произвол прекратились? Нисколько. Напротив, аппетиты растут и растут. В чём же дело?

Взглянем на ситуацию свежим, не затуманенным стереотипами и пропагандой взглядом. В первую очередь на то, против чего и с каким оружием объявляется в верхах крестовый поход против злодейства. Коррупция — системное явление? Конечно же, да. С этим никто и не спорит. А объявленная с ней борьба? Вот и попробуем разобраться хотя бы в этом вопросе.

Системность коррупции в том, что она произрастает в любом государственном аппарате, на любом уровне, имеет в истоках признаки когда-то хорошо обдуманной провокации к злоупотреблению и не требует сговора между действующими лицами в разных событиях преступлений. Отсутствие сговора между коррупционерами разных уровней и территорий подсказывает, что событие преступления носит исключительно личный характер. А ведь личностная особенность не может быть системой. Связывает отдельные личности в систему должностная принадлежность преступников к государственному аппарату и массовая повторяемость преступных действий. Личная корысть здесь не может найти удовлетворения, пока в её распоряжении нет административного или силового кресла. Отсюда и очень простая зависимость. Кресло как бы провоцирует преступление, а кадр личности в нём лишь следует, подчиняется провокации.

Соответственно, вся шумиха объявленной борьбы с коррупцией никакой системности не имеет, и иметь не может. Ибо не предполагает даже хотя бы выяснения, каким образом должностное кресло генерирует возможность преступления. Напротив, СМИ всеми силами стараются увести публичный интерес от кресла и свалить всё на менталитет сидящего в кресле. Личность сядет в тюрьму, а мина возможности удовлетворения корысти как была, так и останется.

А в чём же ещё бессистемность борьбы с коррупцией? Посадки же в тюрьму многотысячные. Чем не системность? Дело в том, что система и множество совсем не одно и то же. Толпа тоже большое множество, а где в ней система? Вот на смысловой подтасовке масса = системе и лежит пропаганда «системности» борьбы с коррупцией и произволом.

Доказательство же бессистемности борьбы очень простое. Арест любого из коррупционеров не создаёт никакой прямой или хотя бы косвенной угрозы для любого другого коррупционера. Ни для действующего, ни для потенциального. Нет системной зависимости типа: одно действие = массовое последствие. Сравните с тем, как такая зависимость выглядит в общественных отношениях: один какой-нибудь принятый нашей Думой закон = плачут от ущерба (или хохочут от идиотизма законодателей) все поголовно. Следовательно, можно догадаться, что и для коррупции, как системы должна существовать какая-то одна исходная точка, в которой она рождается и, ликвидировав которую, можно вызвать распад преступного явления.

Понимаете? Пожалуй, и сами коррупционеры любого ранга и любой территории мира вряд ли знают, что же это за благодатный стимул находится в их распоряжении. Не кресло же ведь само по себе. Кресло не личность и в общественных отношениях не участвует. Общественные отношения вытекают из правил (законов) взаимоотношений между личностями в государстве. И система гос. управления состоит не в схеме расположения кресел и кадров в них сидящих, а в правилах (законах) отношений чиновников с населением. Сюда кто-нибудь заглядывал за сотни и тысячи лет существования государств? Нет? Тогда понятны постоянные недовольства, бунты, революции, сотрясающие мир при любом политическом режиме.

Ну, а если на преступников нагнать страх угрозой ареста? А может быть, ввести декларации о том, что не удалось спрятать? И что? Боятся, прячут, а всё равно воруют! Немудрено. Страх ведь — это совсем из другой оперы – вероятности угрозы, что где-то и когда-то, возможно, что-то и произойдёт, но совсем не обязательно и совсем не с каждым преступником. Система, построенная на бессистемных вероятностях? Какая же это система?

Сингапур, Гонконг и Китай, прославившиеся сдвигами в борьбе с супостатом? И где там признаки коррупции, ликвидированной как система? Судя по расписанным в СМИ мероприятиям, там кроме эпизодического хватания кого-то за горло и списания понесённых потерь в небытие ничего и не было. Корысть сильнее страха и много изворотливее уголовных законов и разовых кампаний. Намерения и склонность украсть никуда не денутся. Они могут быть нейтрализованы только стопроцентным отсутствием незаметной и безнаказанной возможности украсть. А вовсе не редкой и случайной карой некоторых попавшихся за уже безвозвратно украденное.

Должностное кресло государственного чиновника… Чем оно отличается от того же самого, скажем, в промышленности, торговле, науке? Ничем. Везде управление ведётся при одних и тех же посылках. Положение в иерархии – должность. Функция – организация. Инструмент – ресурсы. Во всех случаях действие осуществляется должностным лицом в рабочее время, имеет признаки труда, предписывается штатным расписанием и должностными инструкциями. Однако на заводе коррупции нет, а в мэрии цветёт полным цветом. Хочешь — не хочешь, а нужно углубляться в детали и тут мы с разбега влетаем в хотя бы и простейшую, но не очень понятную для большинства людей политэкономию. Ведь речь о трудовых – далеко не простых производственных взаимоотношениях в части управленческих услуг.

О людях уже сказано, что не они первопричина коллизий. Ресурсы тоже явно ни при чём. Должностные инструкции? Так они стереотипны везде. Что на заводе, что в мэрии и нюансы тут только, вытекающие из предмета труда. Предмет труда? В конечном счёте, он везде сводится к одному – руководству людьми. Специфика труда? Но она везде налицо. В том числе и между заводом и библиотекой разница в специфике колоссальная, но коррупции ни там, ни там нет, а в мэрии есть. Остаётся только одно. Покопаться в специфике, предшествующей отправлению самой административной должности – свойствах кресла. Ведь эти свойства и есть те самые правила-законы отношений между аппаратом и населением.

Главная обязанность директора завода — обеспечить выпуск общественно полезной продукции. Если эта продукция не будет полезной, то никто не станет её покупать. А если дрянь будет обманом или вынужденно навязана потребителю, то ущерб гражданину будет взыскан через суд. В любом случае недобросовестной работы директор завода и его подчинённые ставят под удар свои личные доходы.

В мэрии совсем иначе. Полезность труда чисто декларативная. Ибо не связана с получением вознаграждения за принесение пользы и отсутствием вознаграждения при нанесении вреда. Польза лишь допускается, как нечто фоновое и необязательное. Ибо ни для кого не секрет, какие громадные личные доходы может приносить нанесение общественного вреда. Заработная плата при этом исправно выплачивается.

Мы видим, что при одной и той же, по сути, административной работе несопоставимо разный принцип её оплаты. Связанный и не связанный с её общественной полезностью. Налицо факт массированного провоцирования преступлений. Несмотря на вроде бы формальную как бы мелочь такого обстоятельства, разница последствий тут колоссальная. Рынок и труд населения с древности составляют систему, где люди защищены от безнаказанного произвола в отношении друг друга. Мы не обязаны оплачивать нанесение себе вреда и поэтому платим друг другу прямым путём из своего кармана за товары и услуги только при условии их полезности.

С мэрией и выше всё наоборот. Гражданин не оплачивает целевым путём услуги государственного аппарата. Аппарат и тоже с древности сам платит себе из бюджета государства. Результат? Его видим кругом ежедневно и ежечасно. Какой бы вред не был бы нанесён, зарплата чиновника неприкосновенна. Следовательно, отсутствует самый оперативный и объективный показатель полезности работы. А нет такого показателя, то и произвол не имеет измерения и ограничения. Что мы и наблюдаем.

Мало того. Отсутствие показателя оценки полезности труда, означает, что, находясь в системе государственного управления, чиновники, как работники, не входят в состав Государственной же системы разделения труда. То есть чиновники в рабочее время, вообще, находятся за границами системы гарантий взаимной безопасности между гражданами. Немудрено, что населению на них невозможно никак повлиять.

Например, в России пустяшный юридический фокус, приводящий к таким катастрофическим последствиям, содержится в Законе «Об основах государственной службы Российской Федерации». Заглядывал кто-нибудь сюда в поисках источников коррупции? Конечно, нет. Это тщательно оберегаемая тайна. А нужно ведь лишь сменить оплату госаппарата с бюджетной на прямую. Возможно, в виде обязательных, но отменяемых по судебному решению налогов в фонд оплаты труда чиновников. Вот тогда система коррупции и начнёт разваливаться на глазах. Без всякого уголовного кодекса и «передовых» кампаний по борьбе. В системе оценки полезности труда она жить не сможет. Как не живёт и сейчас в рыночных трудовых отношениях.

Правда, чиновники полезных продуктов не производят, и это накладывает специфику противоположности на метод определения эффективности их работы. На рынке уровень зарплаты зависит от степени полезности труда. А вот в государственном управлении от степени отсутствия нанесённого вреда. Нет претензий граждан, предприятий – получи полное жалование. Есть юридически доказанные в суде претензии – получи урезанное содержание. Суд просто освобождает пострадавших от действий власти граждан от уплаты налога в фонд оплаты труда государственного аппарата. Освобождает до возмещения ущерба. Разумеется, должен существовать и разумный предел падения оплаты труда. Перевалив который, чиновники какого-либо органа власти со свистом вылетают с работы с отменой всех их, повлёкших судебные санкции решений.

Так что бессмертность коррупции или той же мафии не более чем бездумные мифы. В общей системе трудовых отношений критерии и регуляторы эффективности работы аппарата находятся не внутри, а вне его – в руках каждого из граждан. Также как и между нами всеми на заводах, в магазинах и парикмахерских. Здесь должностные преступления становятся очевидны, публичны и неизбежно наказуемы во всех случаях без исключений. Скрыть их и довести ущерб до невосполнимости почти невозможно. Препятствие одно – инертность, поверхностность публичного и в том числе научного мышления в вопросах трудовых отношений граждан с чиновниками государственного аппарата.

Андрей Басов

    0

Конкурс

yolkin-0

Приложения

Android app on Google Play

 
Вся представленная на сайте информация относительно персональных данных чиновников и депутатов была получена из открытых источников в СМИ до 1 октября 2013 г. АНО «Центр ТИ-Р» в своей деятельности строго следует конституционному принципу невмешательства в частную сферу жизни человека и подчиняется положениям ст.152.2 ГК РФ. При работе с информационными источниками АНО «Центр ТИ-Р» руководствуется нормой абз.2 п.1 ст.152.2 ГК РФ: «не является нарушением правил, установленных абз.1 настоящего пункта, сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле»